Новая героиня нашего проекта, актриса театра и кино Виолетта Кривонос, поделилась воспоминаниями об обучении во Владивостоке, подготовке к роли в спектакле «Рядовые», которую она посвятила своей бабушке, а также рассказала, где черпает силы и вдохновение за пределами сцены:
– Вы закончили театральный факультет Дальневосточного государственного института искусств во Владивостоке. Расскажите, как вы там оказались?
– Я из Минска. После школы мы с мамой решили поехать на Дальний Восток. Она больше семи лет работала там, ей очень нравилось. Изначально я планировала поступать в Минске, но в тот год не было набора к Владимиру Андреевичу Мищанчуку, а я хотела именно к нему. Предлагали музыкальный театр, но я сказала: «Нет, я актриса драматического театра». И мы решили: едем во Владивосток. Для них я была иностранкой. Мне сказали сдавать ЕГЭ, хотя на сайте было написано, что иностранцы сдают только внутренние вступительные экзамены. Я уже плакала и собирала чемоданы, но мама не растерялась, стала узнавать про другие варианты. Нам предложили поступление в музыкальный колледж при институте. После него можно поступить в театральный без ЕГЭ. Я не хотела, но мама убедила попробовать. На следующий день мне вдруг сказали: «Мы перечитали законы: вы можете поступать в театральный без ЕГЭ». И я поступила. Четыре года пролетели незаметно. Было всякое, но я ни разу не сомневалась, что это моя профессия. Мастер говорил: «Занимайтесь только театром, не работайте барменами, официантами... Поучитесь год-два, не понравится – уйдете». Я делала все, чтобы такие мысли не появлялись.
– После учебы не рассматривали возможность остаться во Владивостоке?
– Думала об этом. Но когда мои однокурсники сходили в театр и их взяли, я пришла следом, а мне сказали, что мест нет. Пришла на следующий день и снова «нет». Худрука на месте не было. Я не стала пробовать в третий раз. А потом приснился сон: этот театр горит, все мои однокурсники и мастера внутри, а я одна выжила. После этого поняла, что я туда ни ногой. Пробовалась еще в Молодежный театр во Владивостоке. Там мне сказали: «Ты хорошая актриса, но тебе нужна большая труппа». Тогда я не понимала, о чем речь. Я же хочу у вас служить, почему нет? Но в итоге наши пути разошлись. Я вернулась в Минск. Выпускной был 3 июля, а 5-го я уже летела домой. Сравнила два города: Владивосток прекрасен для туризма: природа, солнце, море. А Минск чистый и спокойный, гармоничный. Люди здесь добрее, отношения человечнее. Во Владивостоке все жестче: ошибся – ты уволен.
– Нашлась ли та самая «большая труппа»? Стало ли понятно, о чем тогда говорил режиссер?
– Нет такого понимания: большая или маленькая. Есть только внутреннее «мое – не мое». Еще студенткой я знала: мой театр должен быть с красным бархатным залом. И когда я увидела зал Театра-студии киноактера, поняла – это оно. После возвращения в Минск я дала себе неделю: отдых, никаких поисков работы. Потом открыла интернет, смотрела театры Минска, Гомеля, Гродно, но ничего не откликалось. Уже в конце страницы нашла Театр-студию киноактера. Сказала маме: «Все, мы идем туда». 14 июля, как сейчас помню, пришли к Александру Васильевичу Ефремову. Он посмотрел меня, спросил, что я умею. Послушал и принял в труппу. Я уже четвертый год в театре. Александр Васильевич стал для меня поддержкой, как когда-то мастер в институте. Когда он приходит на спектакль, я спокойна.
– У каждого актера есть свой дебют на родной сцене, но у вас история особенная: вы пришли в театр, и, еще не будучи занятой в репертуаре, получили приглашение в проект Александра Васильевича «Лист ожидания». Как так вышло?
– На одном из собраний Александр Васильевич сказал, что скоро запускает новый проект, и большинство актеров будут из нашего театра. Я даже не думала о себе – я только пришла, меня никто не знал. Но через пару недель звонит кастинг-директор: «Вы приглашены на пробы». Я даже сразу не поверила. Пробы прошли удачно, меня утвердили. Это большой риск для режиссера – взять актрису, которую не знаешь. Я была очень счастлива и благодарна Александру Васильевичу за доверие.
– Возвращаясь к театру: помните ли вы свой первый спектакль? Что вы испытывали перед выходом на сцену?
– Да, конечно. Это был детский спектакль «Щелкунчик». Вводы, репетиции, знакомство с коллегами – я впитывала все как губка. Атмосфера в коллективе была очень благоприятная: никто не ругал и не критиковал в грубой форме. Наоборот, старшее поколение – Ирина Вениаминовна Нарбекова, Александр Михайлович Тимошкин – подсказывали, помогали. Я чувствовала себя в безопасности. Потом был спектакль «Женщина без границ» и роль босса Маргариты Львовны. Это был срочный ввод: актриса заболела, а я как раз знала роль. В четыре часа репетиция, в семь уже спектакль. Переживала, конечно, но коллектив поддержал. Потом все удивлялись, как быстро и удачно я ввелась.
– Одна из самых морально тяжелых ролей у вас – это роль Лиды в спектакле «Рядовые». Какой была подготовка к роли и что оказалось сложнее: войти в такой непростой образ или же, наоборот, отпустить это состояние после спектакля?
– Александр Васильевич посоветовал нам смотреть военные фильмы, хотя я и до этого любила военное кино. Моей бабушке 85 лет, она пережила блокаду, мы живем вместе. В детстве я расспрашивала ее о войне – как выживали, что ели, что носили. Бабушка до 3 лет не ходила. Рассказывала, как варили кожаные ремни и пили эту воду… Когда началась подготовка, я много говорила с ней, смотрела архивы, хронику, воспоминания фронтовиков. Я мечтала о такой роли еще в институте. И когда я узнала о том, что меня распределили на эту роль, я была благодарна Богу за то, что у меня будет такой опыт. Но я не думала, что будет настолько сложно. На читках мы подробно разбирали психофизику каждого героя. Для меня, современного человека, некоторые вещи были непонятны: например, что такое блиндаж. Я изучала все досконально.
Репетиции были тяжелыми. Я, наверное, никогда не видела столько плачущих людей. Боялась не справиться эмоционально, что слезы помешают. Много говорила с Александром Васильевичем. Было важно оставаться в органике, не быть преувеличенной. После премьеры все выдохнули, но глубина переживаний не изменилась, я просто повзрослела вместе с героиней. Лидка, как мать, как сестра, согревала ребят на войне. До спектакля я разгружаю себя физически. Ничем не занимаюсь, думаю только о спектакле. И после я настолько погружена, что мне нужно какое-то время, чтобы отойти. Чтобы отпустить себя. Каждый раз перед глазами образ моей бабушки, эту роль я посвятила ей. Она для меня герой. Бабушка говорит: «Как мы выжили? Не знаю. Наверное, благодаря вере, что война закончится и мы будем жить». И героиня моя тоже верит в то, что все будет хорошо: «Закончится война, и мы никогда о ней не вспомним. Мы уедем куда-нибудь далеко-далеко, где нет пожарищ и руин. Где много-много тишины». Это, наверное, самое главное. Они все хотели мира, хотели тишины.
– В актерской среде часто говорят о синдроме самозванца. Знакомо ли вам чувство, когда кажется, что все успехи – это случайность?
– Синдрома самозванца нет, это обесценивание своих достижений. Скорее перфекционизм. Но еще в институте мне показали: нет ничего идеального, есть множество вариантов. Я благодарю за любой опыт: и за то, что получилось, и за то, что нет. Значит, так надо. Тревожные мысли могут захватить и увести не туда. Поэтому я говорю себе: «Я подумаю об этом потом». Я ищу варианты, а не ругаю себя. И в этом огромная заслуга мамы. У нас очень доверительные отношения. В периоды сомнений, неуверенности в себе, мы с ней очень много беседовали. Если бы не мама, я бы, наверное, действительно страдала синдромом самозванца. Не любила бы себя, не любила бы то, что делаю.
– Поговорим о жизни за пределами сцены: как вы проводите свободное от репетиций и спектаклей время?
– С семьей. У меня две старшие сестры, племянники. Я с детства была для них второй мамой. Мы видимся на спектаклях, дома на праздниках или просто за чашкой кофе. Очень люблю природу. Для меня это место силы. После тяжелого спектакля, когда нет энергии, иду в парк. Лес, белочки, тишина – это меня питает. Еще читаю книги. Не только художественную литературу, но и о профессии. Мне важно постоянно заниматься саморазвитием, расти как актрисе, профессионалу. Также занимаюсь вокалом, пою везде: дома, по дороге на работу. Пусть люди оборачиваются, но, если хочется петь и танцевать, почему бы нет?
– Что бы вы пожелали молодым белорусским женщинам, девушкам, девочкам?
– Чтобы каждая помнила: она прекрасна уже просто по своей природе. Ей не нужно ничего доказывать. Сила женщины – в ее слабости, легкости и нежности. Сложные задачи оставьте мужчинам. Пойте, танцуйте, занимайтесь тем, что раскрывает женственность. Женщина гармонизирует пространство. Она рождает детей, она есть жизнь, и она прекрасна. Без нее не было бы ничего. Женщина равно природа. Советую бегать босиком, это своего рода заземление. Впервые пробежавшись босиком на фотосессии, я не хотела уходить. Занимайтесь любимым делом. Тогда вы будете уверены в себе, рядом с вами будет светло и спокойно. Женщина – это гармония.